Лучшие работы

Давным-давно это было, когда горы ложились спать вместе с тундрой, а ветры были такими сильными, что могли унести чум вместе с огнём очага. В те времена Север был суров и дик. Долгие зимы сковывали землю толстым льдом, солнце редко показывалось из-за снежных туч, а ночами над тайгой плясали зелёные огни северного сияния. Люди жили небольшими стойбищами, кочевали с оленями, ловили рыбу в чёрных ледяных реках и берегли тепло так, будто это был самый дорогой дар духов.

Жила тогда в глубокой тайге бедная вдова, и было у неё три сына. Старшего звали Ильма — Крепкий. Он был широк в плечах, как старый кедр, а руки его могли поднять камень, который не сдвинул бы и взрослый медведь. Среднего звали Ловз — Гибкий. Он бегал по снегу быстрее дикого оленя и никогда не сбивался с пути даже в самую страшную метель. А младшего, любимого сына, звали Айхо — Светлый. Он был тихим и худым, но сердце его горело жарче костра в зимнюю ночь. Старики говорили, что в его глазах отражается небо Севера.

Жили они дружно. Ильма строил чумы и рубил лес, Ловз охотился и водил оленьи упряжки через тундру, а Айхо ухаживал за матерью, поддерживал огонь и умел петь древние песни, от которых людям становилось теплее даже в самую лютую стужу.

Но в те времена на Севере правил злой Дух Стужи — Харг. Старые шаманы говорили, что родился он из чёрного льда на краю холодного океана. Не любил Харг людей за то, что они разводили огонь, смеялись и помогали друг другу пережить морозы. Каждую зиму он насылал на стойбища страшные бураны. Ветер рвал шкуры чумов, снег засыпал тропы, а мороз был таким сильным, что деревья трещали по ночам, словно ломались кости великанов.

Много людей погибло из-за Харга. Многие стойбища исчезли под снегом, а охотники не возвращались домой. Но братья не боялись стужи. Пока они были вместе, казалось, что никакой мороз не сможет победить их.

И вот пришла самая тяжёлая зима. Снег шёл много дней подряд. Олени ослабли от голода, рыба ушла глубоко под лёд, а в чуме братьев закончилась последняя юкола — вяленая рыба, которую мать берегла на крайний случай. Вскоре мать заболела. Её дыхание стало слабым, а руки холодными, как лёд на реке.

Старый шаман из соседнего стойбища сказал:

— Спасти её могут только травы с юга, где морозы не такие сильные. Но путь туда лежит через владения Харга.

Поняли братья: если останутся дома — мать погибнет.

Тогда запрягли они лучших оленей в нарты. Ильма крепко затянул ремни, Ловз проверил дорогу и запомнил звёзды на небе, а Айхо укутал мать в самые тёплые шкуры. Перед уходом вдова с трудом подняла руку и сказала:

— Не бросайте друг друга. Пока братья вместе — никакая тьма не победит вас.

Тронулись они в путь.

Долго ехали братья через бескрайнюю тундру. Ночами над ними выли ветры, а снег сверкал под луной, словно тысячи ледяных игл. Иногда им казалось, будто вдалеке между сугробами движется огромная тень. Это Харг следил за ними.

На третий день пути ветер вдруг стих. Стало так тихо, что слышно было только дыхание оленей. Ловз нахмурился и прошептал:

— Это плохая тишина.

И тут небо почернело.

Завыл Харг. Поднялась такая пурга, какой люди ещё не видели. Снег стеной ударил в братьев, лёд закружился в воздухе, а ветер ревел, словно тысяча голодных волков. Олени упали, покрываясь инеем. Нарты налетели на ледяные торосы и разбились. Братьев отбросило в разные стороны.

Оказались они посреди бескрайней белой пустыни.

Мороз резал лицо, дыхание замерзало в воздухе, а Харг уже приближался к ним сквозь метель. Глаза его светились синим льдом, а пальцы были длинными и острыми, как сосульки.

Мать совсем ослабла. Ильма и Ловз поняли: не донести её через сугробы. А Харг уже тянулся к Айхо, потому что хотел забрать его горячее сердце и навсегда погасить человеческое тепло на Севере.

Тогда старший брат Ильма поднялся во весь рост. Ветер бил ему в лицо, но он не дрогнул.

— Я крепкий, — сказал он. — Я удержу землю. Падайте мне на грудь, не даст Ильма вам замёрзнуть!
С этими словами бросился он на острые льды и застыл. Тело его стало твёрдым и тяжёлым, превратилось в длинные деревянные перекладины — шпалы, уходящие вдаль через снега и метели.

Средний брат Ловз посмотрел на него, и слёзы застыли у него на щеках ледяными каплями.

— А я проложу путь, чтобы ты, Айхо, не сбился в темноте!

Вытянулся Ловз во весь рост, раздвоился его силуэт от любви и горя и лёг поверх деревянного тела брата двумя длинными сверкающими полосами. Заблестел он холодным серебром и стал крепкими стальными рельсами.

Заплакал Айхо. Крепче прижал он к себе мать, и от боли за братьев сердце его вспыхнуло таким жаром, какого Север ещё не видел. Лёд вокруг начал таять, снег зашипел под ногами, а из груди Айхо вырвался горячий пар.

Стал он огромным и железным. Вместо рук появились могучие колёса, вместо дыхания — густой пар, а вместо крика раздался громкий гудок, прокатившийся по всей тундре.

Испугался Харг.

Никогда прежде не видел он силы, рождённой не страхом, а любовью и верностью. Отступил Дух Стужи, а потом бежал к холодному океану, прячась среди вечных льдов.

Так Айхо превратился в великого Стального Оленя — Поезд.

Подхватил он мать в своё тёплое железное чрево, встал колёсами на стальные руки Ловза, лежащие на крепких плечах Ильмы, и помчался вперёд. Сугробы расступались перед ним, лёд трещал под его силой, а горячий пар согревал землю вокруг.

Люди в стойбищах слышали далёкий гудок и говорили:

— Это Айхо мчится сквозь тундру. Значит, помощь придёт.

С тех пор так и повелось на Севере. Куда бы ни шёл великий Стальной Поезд, братья Ильма и Ловз всегда ложатся надёжной дорогой — держат его, направляют и берегут от ледяной стужи.

А старики у костров до сих пор рассказывают детям:

— Пока есть верность между братьями и тепло в человеческом сердце, никакой Харг не сможет победить Север.

И когда зимой сквозь пургу слышится далёкий поездной гудок, люди улыбаются и говорят:

— Это Айхо летит к своим братьям. И ни один мороз не остановит их вечную дорогу.