Лучшие работы

Давным давно в одном дремучем лесу произошла удивительная история. Старики лесовики решили узнать, кто в лесу обладает наибольшим музыкальным талантом. Ведь лес нуждался в особых, уникальных звуках живой природы, трогающих не только сердце, но и тонкие нити души.
Закипела работа! Белочки художницы украшали полянку гирляндами из сухих цветов и ягод. Сороки бережно развешивали блестящие ленты, а трудяга бобёр с сыновьями за день смастерили большую красивую сцену. Даже мох по краям аккуратно подстригли.
Судьями выбрали самых уважаемых лесных жителей: медведя — за честность, сову — за мудрость, соловья — за искренность.
И наступил долгожданный день. Со всего леса собрались звери и птицы, словно на большой праздник. На самых высоких ветвях, как на балкончиках, устроились грачи, скворцы и целая стайка щеглов. Пониже, на крепких сучках, важно восседали тетерева и глухари. Всю землю вокруг сцены усыпали дружные семейства ёжиков, мышек и кротов. Даже осторожные косули с любопытством смотрели из кустов, а белочки с корзинкой орешков устроились на самом удобном суку, свесив лапки. Шума и гама было столько, что даже спавший днём филин проснулся и выглянул из дупла, ворча себе под нос: «Концерт, говорите? Ну ну, послушаем…»
Первым, запрыгнув на сцену, выступил заяц в серой шубке. В лапках он сжимал пару палочек, а перед ним красовались его большие круглые барабаны — туго натянутая береста на пустых пенечках.
— Тсс! — сделал заяц театральную паузу, подняв палочку вверх. — Внимание, лесная публика! Сейчас вы услышите то, что услышать дано не каждому… Великий Бум бум!
И он стал колотить по барабанам бодро и энергично, со всей силы! БУМ БУМ! БАРА БУМ! Звук был такой оглушительный, что воробьи со страху вспорхнули с веток, а мышки дружно зажали ушки.
Заяц старался всё сильнее и сильнее. Он выбивал дробь, крутил в лапках палочки и топал задней лапкой в такт. И так разошёлся, что не заметил, как рядом со сценой задрожала старая ель. А на верхушке этой ели качалась самая большая шишка!
БАМ БАМ! БАРА БАМ!
И в самый громкий, звонкий БАМ эта шишка не выдержала, оторвалась и полетела вниз — прямо на сцену, прямо на голову увлечённому барабанщику!
ТЫК!
«Ой ой ой!» — взвизгнул заяц, потеряв на мгновение и палочки, и ритм. Он пошатнулся, сделал несколько нелепых шажков и… плюх! Свалился прямиком в большую лужу у подножия сцены, подняв фонтан брызг.
На секунду воцарилась тишина. А потом зрители дружно, но добродушно рассмеялись. Заяц, весь мокрый, вылез из лужи и смущённо потёр ушибленное место.
— Ха! Думаете, я оступился? — фыркнул заяц, выжимая воду из уха. — Как бы не так! Этот номер называется «Бум бум, прыг скок и бульк!». Я же артист! Так и было задумано!
Глядя на всё это, медведь справедливо заметил: «В грязь валится, а всё хвалится!»
Зрители согласно закивали. А на сцену выходила следующая участница — лисичка в красном сарафанчике, с расписной гитарой. Каждое движение её было плавным, а взгляд — томным. Она присела на край сцены, поправила бантик над ухом и, нежно перебирая струны, запела свой романс.
Она пела долго и только о себе: о своей рыжей шубке, о пушистом хвостике, о том, как все звери без ума от её красоты. Пела она довольно складно, но в каждой ноте звучала такая самовлюблённость, что ёжики начинали ёжиться, а трудяги бобры перестали понимать, чему тут можно радоваться.
Когда последние слова растаяли в воздухе, лиса ждала бурных аплодисментов. Тут слово взял судья — соловей.
— Голосок, конечно, серебристый, — прозвенел он, качая головой, — но песня то… пустая. Истинная музыка рождается в сердце, а не в самолюбовании. Самолюб никому не люб!
Лисичка от таких слов приоткрыла рот от изумления, но возражать соловью не посмела.
А на её место уже важно выкатил свою гармонь барсук в модных клетчатых штанишках. Он чинно поклонился на все четыре стороны, ловко растянул меха гармошки и грянул такую заводную плясовую, что даже кузнечики не выдержали и пустились в пляс.
Но вот беда: весёлые частушки барсука оказались колкими и обидными. В них то и дело мелькали то косолапость мишки, то хитрость лисы, то рассеянность зайца. Дружный смех сменился внезапной тишиной, изредка прерываемой смущённым шёпотом. Никому не нравилось, что их выставляют на посмешище.
Когда гармошка смолкла, мудрая сова сказала тихо:
— Смех над ближним — это не искусство. Талант дан, чтобы сердце согревать, а не товарищей задевать. Помни, барсук, старую правду: «Не смейся, горох, над бобами — будешь и ты под ногами».
Барсук смущённо опустил свой блестящий инструмент, молча кивнул и, неловко переваливаясь, покинул сцену, вдруг поняв, что его весёлое исполнение никого не обрадовало, а лишь задело и обидело.
Стало тихо… Казалось, конкурс провалился. И тут над полянкой вспорхнула прекрасная бабочка.
— Простите, что вмешиваюсь, — зазвенел её нежный голосок, — но я знаю самого волшебного музыканта! Когда я была маленькой зелёной гусеницей и всё на свете меня пугало, каждую ночь меня убаюкивала одна мелодия. Её играл скрипач Луны — скромный маленький сверчок. Он сидел на старенькой лавочке и играл на своей крошечной скрипочке так печально и так прекрасно, что звёзды замирали, чтобы его послушать. От его музыки становилось тепло и спокойно. Она помогла мне поверить в чудо и превратиться в эту бабочку!
Все обернулись. И правда: на краю полянки, на старой мшистой лавочке, сидел крошечный сверчок. Он так смутился, что попытался спрятаться за своей скрипочкой размером с зёрнышко.
— Выходи, малыш, не робей! — мягко сказала сова. — Сыграй нам для леса, для ветерка, для солнышка то, что ты играешь для Луны.
Сверчок несмело подошёл к большой сцене. Он взял смычок, глубоко вздохнул и… закрыл глаза. Представил ту самую лунную полянку, тихий шелест травы и первую звёздочку на небе.
И полилась мелодия — не громкая, словно шёпот ручейка. В ней слышалась грусть осеннего дождика, храп спящего ёжика, радость первого подснежника и лёгкое дыхание ветерка. Маленькая скрипочка рассказывала о тихой красоте леса и его большой и дружной жизни.
Зрители слушали, затаив дыхание. Лиса незаметно вытерла лапкой глаз, медведь перестал хмуриться и задумчиво смотрел вдаль, а соловей слушал, опустив крылья, и в его глазах светилось восхищение.
Когда последняя нота, словно пушинка одуванчика, растворилась в воздухе, наступила тишина. А потом весь лес взорвался аплодисментами! Жуки стрекотали, птицы щебетали, медведь топал лапами.
Мудрая сова объявила:
— Мы нашли то, что искали! Музыку, которая лечит душу и дарит крылья, живёт в скромном сердце. Потому что скромность украшает! Победитель — наш сверчок!
А старики лесовики, наблюдая из за старого дуба, довольно кивали седыми бородами.
— Вот видишь, — сказал один из них, — самый чистый родник бьёт из под земли тихо, а не шумным водопадом.
— А скромность — это не отсутствие дара, а его самый красивый и прочный футляр, — изрёк другой.
С того дня в лесу изменилось многое. Музыканты перестали соревноваться и стали играть не наперебой, а слаженно, как единый лесной оркестр. А дирижирует им, конечно же, скромный сверчок. И каждую ночь он по прежнему играет свою самую задушевную мелодию одинокой Луне — в благодарность за то, что она когда то была его первым и самым внимательным слушателем.
Конец.